Муж пошел за пивом и вернулся с кульком живых раков. Радостный такой.  
– Сейчас,- говорит,- мы их будем варить.
Я говорю:
– Давай сам, я не притронусь. Раки все бодрые, инициативные, клешнями шевелят тревожно и усы топорщат, я такой грех на себя не возьму, живые души варить. Сын тоже отнесся скептически:
– Я, - говорит,- шевелящееся не ем.
Муж, значит, их в кастрюлю сгрузил и начал радостно чем-то громыхать. А потом еще громыхнул, а потом еще, а потом кричит:
– Куда, куда вы, ссволочи!
И мне кричит:
–Слушай, слушай, они по дому расползаются! Они лезут с кухни!
Тут мы с сыном синхронно двери заперли, я кричу:
– Лови их, твою мать, не хватало мне еще.
А он кричит на высоких нотах:
–Аааа, кошку! не ешьте кошку! ногу, ногу, оставьте !
Ну, в общем, понятно, что издевается, но фиг знает, чё у этих раков на уме, на самом деле.
Я так по стеночке робко до кухни пошла, вижу, кошку жопой вперед из кухни выносит, как взрывной волной. Ну я так же по стеночке и вернулась, я вообще членистоногих не сильно-то люблю, зачем судьбу испытывать. Пусть там сами как-то.

Утром встаю - картина маслом, кулинарный аквариум. В огромном стеклянном салатнике вода, в воде укроп, в укропе вчерашние бодрые раки клешнями гребут. Я у мужа спрашиваю:
– Это чё?
– Это, -говорит, - я Валентину с пацанами травы накидал.
– Чтоб к бульону привыкали?
– Не, чтоб им нескучно было.

Я спрашиваю:
– Валентин - это, простите, кто?
А он мне показывает, кто:
– Это, - говорит, - вот этот, вишь, он тут самый бодрый.

А Валентин на меня глазки выпучил умильно, прямо мама, мама, возьми меня на ручки.
– Ну и что, -спрашиваю-, делать-то будем с животиною?
– Да чё, - говорит, - к вечеру вернусь да и сварю, я к ним так-то не особенно привязался.

Кроче, к чему это я. Кто-нибудь знает, чем раков кормить? Валентину с пацанами у нас хорошо, воду им меняют, укроп они потрескали. Валентин прибавил в весе. Начал мужа узнавать...