Мой 12-летний сын участвовал в Рождественском школьном спектакле. Он заранее объявил, что ему досталась роль Иосифа Сталина, который что-то сообщает какой-то женщине. Мы не сильно удивились, потому что за годы в школе сыграли много ролей, например, эпохальную роль Арбуза.

Поскольку спектакль должен был пройти на втором иностранном языке (немецком), мы не стали особенно уточнять, кому, что и зачем нужно сообщать. Нужно, так нужно.

Сказано — сделано: бабушка пришила генеральские лампасы к брюкам, достали офицерские «яловые» сапоги, сделали шикарные усы, френч с маршальскими погонами, петлицами, красную папку Генералиссимуса с большой звездой и др. Подготовились, чтобы блистать.

Неладное заподозрили непосредственно перед спектаклем, обнаружив одноклассника в костюме... царя Соломона.

Перед самым началом выяснилась завязка драмы: да, сыну досталась роль Иосифа. Только НЕ Иосифа Сталина! Просто Иосифа! Который сообщает... благую весть!! Деве Марии!!! Спектакль-то рождественский!!!!
Времени не было, и сын отправился сообщать благую весть в виде Иосифа Сталина.

В своем костюме он имел бешеный успех! При каждом его появлении у мамочек в зале начиналась неостанавливаемая истерика, сопровождаемая слезами, иканием и тихим восторженным подвыванием откуда-то из-под стульев. Поскольку сын находился в некоторой растерянности из-за осознания груза своей вины в «перепутывании» амплуа, драматические паузы от Иосифа Сталина по степени накала, реакции зала, чувства всеобщего единения и восторга превосходили шоу Ивана Урганта.

Оно и понятно — представьте, вот приходит Иосиф Сталин к Марии — и уже совершенно не важно, что он ей там сообщил (на немецком) — тут уж любой бы поверил!